Гурзуф и Аю-Даг (Медведь-гора)

Урзуфская — или лучше — «гурзуфская»¹ долина принадлежит едва ли не к самым очаровательным уголкам южного берега Крыма по своей богатой и роскошной растительности и по удивительной прелести и вместе грандиозности своей общей горной картины. Она лежит у небольшого морская залива, имеющего вид довольно хорошей, полукруглой бухты, замыкаемой с одной стороны горы Аю-Даг, а с другой мысом Никита-Бурун, глубоко вдавшимся в море. От севера и северо-востока долина защищена хребтом Яйлы, покрытым на высотах густым сосновым лесом. Начиная от самого Аю-Дага, там и сям, разбросаны по долине и у подошвы горного хребта громадные каменные массы, целые груды скал, отдельно стоящих, — самых странных и прихотливых очертаний. Эти грандиозные следы геологического переворота, бывшего когда-то на Крымском полуострове, один ученый геолог (Дюбуа де Монпере) называет настоящим хаосом: Une montagne fracassée — говорит он — a semé le sol de ses débris et jusqu'au delà d'Oursouf — l'on marche au milieu d'un chaos. Такие каменные громады стоят местами у морского берега и показываются частью в самом гурзуфском заливе, как например, две огромные серые скалы, изображенные на нашем пейзаже². На одной из подобных же скал, у входа в деревню Гурзуф, — со стороны Аю-Дага, было устроено и древнее гурзуфское укрепление, картинные развалины которого видны еще и теперь.

Татарская деревня Гурзуф расположена амфитеатром и чрезвычайно живописно по скату холма, у подножия которого бежит светлый и богатый водой горный источник. Благодаря обилию воды, татарские домики Гурзуфа, с их плоскими крышами, буквально тонут в целом лабиринте свежей и яркой зелени, посреди огромных ореховых деревьев, пирамидальных тополей и фиговых дерев.

Но главное богатство и красоту гурзуфской долины конечно составляет прекрасная дача и очаровательный сад г. Фундуклея, расположенный на холмистой местности, спускающейся от самой почтовой дороги к покатому берегу моря. По искусству, с которым он разбит, по своему английскому парку и по богатству редких южных растений, этот сад принадлежит бесспорно к самым замечательным садам южного берега Крыма. Посреди большого и разнообразного собрания превосходных деревьев и редких южных растений всех родов, как то: гранатовых, смоковничных, каштановых, лавровых и многих других вечнозеленых (sempevirens) южных растений, по всему саду массами подымаются мрачные кипарисы и стройные итальянские тополи, — что придает общему ландшафту сада необыкновенную прелесть и изящество. Особенно богат редкими, красивыми растениями английский парк перед самым домом, где красуются огромные магнолии с их пышными белоснежными цветами, наполняющими воздух благоуханием. Не менее прекрасны здесь все rose rémontante: вы видите целую аллею из розовых деревьев, верхушки которых покрыты розовыми, белыми и пунсовыми цветами, приколированными к одному и тому же кусту. Великолепные тополи составляют ограду Фундуклеевского сада со стороны моря, волны которого тихо всплескиваются на покатый берег у самого их подножия.

Красивый господский дом в этом богатом имении г. Фундуклея поставлен на весьма выгодном месте, и с галлереи его открывается великолепный вид на горы, на татарскую деревню, на гурзуфские скалы и на море.

Гурзуф и Медведь-гора

С этим домом и вообще с дачей г. Фундуклея соединено воспоминание о герцоге де Ришелье, бывшем Новороссийском губернаторе, которому наш край так много обязан своим первоначальным устройством. Герцог Ришелье был первым владельцем Гурзуфа и дом, построенный им здесь, был одним из первых домов, первым началом русской колонизации на южном берегу Крыма, когда здесь не было еще ни дорог и никого из других жителей, кроме татар. Ришелье завещал это имение бывшему своему адъютанту, — потом известному археологу, — Стемпковскому, от которого оно было приобретено другим устроителем Новороссийского края, графом М.С. Воронцовым, и уже от графа Воронцова Гурзуф перешел к его настоящему владельцу.

Но есть еще другое, дорогое для каждого русского, воспоминание, которое соединено с именем Гурзуфа и с домом на бывшей даче герцога Ришелье. На этой даче и в этом доме жил одно время Пушкин, в семействе генерала Раевского, одного из героев двенадцатого года. Раевский, вместе с Пушкиным, возвращался (в августе 1820 г.) с Кавказских минеральных вод в Крым, где в то время проводило лето его семейство, на даче герцога Ришелье в Гурзуфе, которую он уступил для этого Раевскому, — своему товарищу по военной службе.

Жизнь в Гурзуфе и обозрение роскошных берегов Крыма оставили в Пушкине самые живые и поэтические впечатления, которые он передавал потом в таких чудных стихах и к которым так часто возвращался и в стихах своих и в письмах к друзьям. Из Керчи до Гурзуфа Пушкин плыл на военном бриге, отданном в распоряжение генерала Раевского. В известном письме своем к барону Дельвигу, он говорит об этом плавании: «Перед светом я заснул. Между тем корабль остановился в виду Гурзуфа. Проснувшись, увидел я картину пленительную: разноцветные горы сияли, плоские кровли хижин татарских издали казались ульями, прилепленными к горам; тополи, как зеленые колонны, стройно возвышались между ними; справа огромный Аю-Даг... кругом это синее, чистое небо, и светлое море и блеск и воздух полуденный...

В Гурзуфе жил я сиднем, — продолжает Пушкин, — купался в море и объедался виноградом. Я тотчас привык к полуденной природе и наслаждался ей совсем равнодушием и беспечностью неаполитанского lazzaroni. Я любил проснувшись ночью слушать шум моря и заслушивался целые часы. В двух шагах от дома рос кипарис; каждое утро я посещал его и привязался к нему чувством, похожим на дружество». Любимый кипарис Пушкина жив до сих пор в Гурзуфе. Путешественники ходят в нему и срывают с него ветки на память о Пушкине.

Нынешний Гурзуф есть древняя Горзувита, в которой император Юстиниан восстановил — вероятно и прежде существовавшую здесь — крепость. Крепость была построена на утесистой скале, подымающейся к верху двумя оконечностями (См. рисунок).

Скала эта возвышается несколько на запад от нынешней татарской деревни, и потому поставленная на ней крепость могла легко господствовать и над гурзуфской бухтой и над долиной. Крепость состояла из грубо, но солидно построенных на извести каменных стен и башен; основания и развалины как тех, так и других ясно видны еще и теперь. В этих развалинах замечают две системы укреплений различных эпох: верхние укрепления, связывающие две оконечности скалы, считают Юстиниановыми, а укрепления, которые шли на 6 саженей ниже от естественной площадки на скале (до которой легко достигнуть), приписывают Генуэзцам.

Тому, кто бы захотел подняться на скалу, с желанием осмотреть эти исторические развалины, представилась бы редкая по своей красоте и великолепию картина здешней горной природы. Резко выдающийся предмет на этой картине конечно составляет Аю-Даг, который угрюмо спускается к морю и полощется в его волнах своим оригинальным мысом. Округленная поверхность горы издали кажется совершенно лежащей на светлых морских волнах, так что не нужно больших усилий воображения, чтобы мыс Аю-Дага признать за бараний лоб, или Криуметопон древних — название, которое дают этому мысу некоторые древние географы. Но не без основания также русские и татары называют Аю-Даг Медведь-горой; он своей формой действительно может напоминать лежащего на воде или спящего медведя.

Примечания

1. Татары и прочие жители Крыма вообще говорят Гурзуфа, а не Урзуф; потому, кажется, правильнее держаться первого названия, согласно с местным произношением. В древности Гурзуф был известен под разными именами: Гурзувита, Грузу, Курзуф, Урзова и пр.

2. По измерению г. Дюбуа эти две скалы, называемые татарами просто Ташелар (камнями), возвышаются над водой на 170 и погружены в волнах на 160 футов, следовательно всего имеют высоты 330 футов. Эта высота может дать понятие и о других скалах гурзуфской долины.